Неточные совпадения
«Еще к тетке обратилась! — думал он, — этого недоставало! Вижу, что ей жаль, что любит, пожалуй… да этой любви можно, как
товару на бирже,
купить во столько-то времени, на столько-то внимания, угодливости… Не ворочусь, — угрюмо думал он. — Прошу покорно, Ольга, девочка! по ниточке, бывало, ходила. Что с ней?»
Милостивый государь! — продолжал он, указывая на свои бумаги, — все великороссийское дворянство долженствовало бы
купить мой труд, заплатя за него столько, сколько ни за какой
товар не платят.
— Я на дешевом
товаре всегда платья девушкам
покупаю сама, — говорила княгиня, продолжая начатый разговор… Не снять ли теперь пенок, голубушка? — прибавила она, обращаясь к Агафье Михайловне. — Совсем тебе не нужно это делать самой, и жарко, — остановила она Кити.
Когда Самгин восхищался развитием текстильной промышленности, Иноков указывал, что деревня одевается все хуже и по качеству и по краскам материи, что хлопок возят из Средней Азии в Москву, чтоб, переработав его в
товар, отправить обратно в Среднюю Азию. Указывал, что, несмотря на обилие лесов на Руси, бумагу миллионами пудов
покупают в Финляндии.
Советует еще не потчевать китайцев образчиками, с обещанием, если понравится
товар, привезти в другой раз: «Китайцы, — говорит он, — любят, увидевши вещь,
купить тотчас же, если она приходится по вкусу».
Купцы выменивают от них пушной
товар, добытый в течение лета и осени;
товар этот
покупают у них, как выше сказано, приезжающие сюда на ярмарку в июле иркутяне, перепродают на Нижегородскую и Ирбитскую ярмарки или в Кяхту, оттуда в Китай и т. д.
«Помилуйте! — сказал тут еще кто-то, — как можно доху? шерсть лезет». — «Что ж такое, что лезет?» — «Как что: в рот, в глаза налезет?» — «Где ж мне
купить доху или кухлянку?» — перебил я. «Теперь негде: вот если б летом изволили пожаловать, — дружно повторили все, — тогда приезжают сюда сверху, по Лене, из Иркутска, купцы; они закупают весь пушной
товар».
На большей части
товаров выставлены цены; и если увидишь цену, доступную карману, то нет средства не войти и не
купить чего-нибудь.
Разносчики, главным образом тверские,
покупали здесь
товар и ходили по всей Москве, вплоть до самых окраин, нося на голове пудовые лотки и поставляя продукты своим постоянным покупателям.
Беднота
покупала в палатках и с лотков у разносчиков последние сорта мяса: ребра, подбедерок, покромку, требуху и дешевую баранину-ордынку.
Товар лучших лавок им не по карману, он для тех, о которых еще Гоголь сказал: «Для тех, которые почище».
Шесть дней рыщут — ищут
товар по частным домам, усадьбам, чердакам,
покупают целые библиотеки у наследников или разорившихся библиофилов, а «стрелки» скупают повсюду книги и перепродают их букинистам, собиравшимся в трактирах на Рождественке, в Большом Кисельном переулке и на Малой Лубянке.
Любил рано приходить на Сухаревку и Владимир Егорович Шмаровин. Он считался знатоком живописи и поповского [Фарфоровый завод Попова.] фарфора. Он
покупал иногда серебряные чарочки, из которых мы пили на его «средах»,
покупал старинные дешевые медные, бронзовые серьги. Он прекрасно знал старину, и его обмануть было нельзя, хотя подделок фарфора было много, особенно поповского. Делали это за границей, откуда приезжали агенты и привозили
товар.
И любители роются в
товаре и всегда находят что
купить. Время от времени около этих рогож появляется владелец колокольного завода, обходит всех и отбирает обломки лучшей бронзы, которые тут же отсылает домой, на свой завод. Сам же направляется в палатки антикваров и тоже отбирает лом серебра и бронзы.
— Теперь не надо. Опосля понадобится. Лишнее знание не повредит. Окромя пользы, от этого ничего. Может, что знакомым понадобится, вот и знаете, где
купить, а каков
товар — своими глазами убедились.
За учреждением этого банка последовало основание комиссионерства для закупок: девушки нашли выгодным
покупать чай, кофе, сахар, обувь, многие другие вещи через посредство мастерской, которая брала
товары не по мелочи, стало быть, дешевле.
Во всем современно европейском глубоко лежат две черты, явно идущие из-за прилавка: с одной стороны, лицемерие и скрытность, с другой — выставка и étalage. [хвастовство (фр.).] Продать
товар лицом,
купить за полцены, выдать дрянь за дело, форму за сущность, умолчать какое-нибудь условие, воспользоваться буквальным смыслом, казаться, вместо того чтоб быть, вести себя прилично, вместо того чтоб вести себя хорошо, хранить внешний Respectabilität [благопристойность (нем.).] вместо внутреннего достоинства.
Я тоже начал зарабатывать деньги: по праздникам, рано утром, брал мешок и отправлялся по дворам, по улицам собирать говяжьи кости, тряпки, бумагу, гвозди. Пуд тряпок и бумаги ветошники
покупали по двугривенному, железо — тоже, пуд костей по гривеннику, по восемь копеек. Занимался я этим делом и в будни после школы, продавая каждую субботу разных
товаров копеек на тридцать, на полтинник, а при удаче и больше. Бабушка брала у меня деньги, торопливо совала их в карман юбки и похваливала меня, опустив глаза...
От японских построек не уцелело здесь ни одной; есть, впрочем, лавочка, в которой торгует японская семья бакалейными и мелочными
товарами, — я
покупал тут жесткие японские груши, — но эта лавочка уже позднейшего происхождения.
— И своей фальшивой и привозные. Как-то наезжал ко мне по зиме один такой-то хахаль, предлагал
купить по триста рублей тысячу. «У вас, говорит, уйдут в степь за настоящие»… Ну, я его, конечно, прогнал. Ступай, говорю, к степнякам, а мы этим самым
товаром не торгуем… Есть, конечно, и из мучников всякие. А только деньги дело наживное: как пришли так и ушли. Чего же это мы с тобой в сухую-то тары-бары разводим? Пьешь чай-то?
— Пущай каждый подпишет, сколько кто может внести доронинским зятьям наличными деньгами. Когда подпишетесь, тогда и смекнем, как надо делом орудовать. А по-моему бы, так: пущай завтра пораньше едет кто-нибудь к Меркулову да к Веденееву и каждый свою часть
покупает. Складчины тогда не будет, всяк останется при своем, а
товар весь целиком из наших рук все-таки не уйдет, и тогда какие цены ни захотим, такие и поставим… Ладно ль придумано?
— Его-то и надо объехать, — сказал Смолокуров. — Видишь ли, дело какое. Теперь у него под Царицыном три баржи тюленьего жиру. Знаешь сам, каковы цены на этот
товар. А недели через две, не то и скорее, они в гору пойдут. Вот и вздумалось мне по теперешней низкой цене у Меркулова все три баржи
купить. Понимаешь?
И тут еще на каждом шагу мальчишки-зазывалки то и дело в лавки к себе заманивают, чуть не за полы проходящих хватают да так и трещат под ухо: «Что
покупать изволите! У нас есть сапоги, калоши, ботинки хороши,
товар петербургский, самый настоящий английский!..» На этих Марко Данилыч уж не обращал внимания, радехонек был, что хоть от нищих, от яблочниц да от пирожников отделался… Эх, было бы над кем сердце сорвать!..
— Если, примерно будь сказано, теперича нам сложиться наличными, сколько у кого есть, и скупить у доронинских зятьев весь ихний
товар, тогда бы, ставь покупатели цены, какие хотят, пуда никому из них негде
купить. Поневоле к нам придут и заплатят, сколько мы ни запросим. А
купивши у Меркулова с Веденеевым весь караван по объявленной ими цене, какие барыши мы получим!..
— Себе я возьму этот лист. Каждый из вас от меня получит за наличные деньги
товару, на сколько кто подписался. Только, чур, уговор — чтоб завтра же деньги были у меня в кармане. Пущай Орошин хоть сейчас едет к Меркулову с Веденеевым — ни с чем поворотит оглобли… Я уж
купил караван… Извольте рассматривать… Только, господа, деньги беспременно завтра сполна, — сказал Марко Данилыч, когда рыбники рассмотрели документ. — Кто опоздает, пеняй на себя — фунта тот не получит. Согласны?
Сами ничего они не
покупают, но покупщики рыбного
товара подсылают их разузнать цены да посмотреть, какова рыба.
— Некому
покупать, — молвил Марко Данилыч. — Хлопку в привозе нет, значит, красному
товару застой. На мыло тюленя́ не требуется — его с мыловарен-то кислота прогнала. Кому его нужно?
Рыбники, особенно приказчики, охотно принимают ищеек, хоть и знают, что ни один из них фунта не
купит, но всего
товара ни за что им не покажут, прямых цен не скажут, а заломят непомерные.
Когда так размышлял Смолокуров, вошел к нему Василий Фадеев. Добрые вести он принес: приехали на караван покупатели, останный
товар хотят весь дочиста
покупать. Марко Данилыч тотчас поехал на Гребновскую, а Василью Фадееву наказал идти на ярманку и разузнать, в коем месте иконами торгует Герасим Силыч Чубалов.
— Наслышан я, Дмитрий Петрович, что вы на свой
товар цены в объявку пустили. Нахожу для себя их подходящими. И о том наслышан, что желаете вы две трети уплаты теперь же наличными получить. Я бы у вас весь караван
купил. Да чтоб не тянуть останной уплаты до будущей ярманки, сейчас же бы отдал все деньга сполна… Вот извольте — тут на триста тысяч билет. Только бы мне желательно, чтобы вы сейчас же поехали со мной в маклерскую, потому что мне неотложная надобность завтра дён на десяток в Москву отлучиться.
— Да ведь товар-от надо
купить, без того банк денег не даст, — промолвил рыбник — мелкая сошка, человек небогатый.
С первого же слова узнав, что
покупает он
товар на чистые деньги, Тимофей Гордеич Самоквасов посмотрел на Дмитрия Петровича ласково и дружелюбно, отложил расчеты и попросил гостя наверх в палатку пожаловать.
— Матерям по ихнему делу иначе нельзя, — отозвался Самоквасов. — Ведь это ихний хлеб. Как же не зазывать покупателей?.. Все едино, что у нас в гостином дворе: «Что́ изволите
покупать? Пожалуйте-с! У тех не берите, у тех
товар гнилой, подмоченный, жизни рады не будете!.. У нас тафты, атласы, сукно, канифасы, из панталон чего не прикажете ли?»
Всякий из них предлагал ему свой
товар, и чего-чего не предлагали они ему и чего-чего не хотел он
купить!
Вот ездит честной купец по чужим сторонам заморскиим, по королевствам невиданным; продает он свои
товары втридорога,
покупает чужие втридешева; он меняет
товар на
товар и того сходней, со придачею серебра да золота; золотой казной корабли нагружает да домой посылает.
"Жив, говорит, не буду, коли весь
товар не скуплю: пущай за тридевять земель полушубки
покупают!"Так его сегодня полициймейстер к Набрюшникову таскал.
— А хозяин наш стоит да покатывается. «А у тебя где глаза были? — говорит. — Должен ли ты иметь глаза, когда
товар покупаешь? — говорит. — Нет, говорит, вас, дураков, учить надо!»
Опять и то скажу: я ведь всякою операцией орудую, и сало
покупаю, и масло постное, всякий, значит,
товар.
— Ну вот, давно бы так и говорил! На,
покупай! — и написал мне письмо в магазин готового платья «Аронтрихера» на Петровке, чтобы за счет редакции отпустили
товару на сорок рублей.
Затем провез его к портному, платья ему
купил полный комплект, нанял ему квартиру через два дома от редакции, подписал обязательство платить за его помещение и, вернувшись с ним к себе домой, выдал ему две книжки для забора
товара в мясной и в колониальных лавках, условившись с ним таким образом, что половина заработанных им денег будет идти в погашение этого забора, а остальная половина будет выдаваться ему на руки.
Товар этот так весело расположен в витринах и так весело освещен, что и
купить его любо.
Пробовали они и на комиссию закупы разного
товара делать, и тут оказались провинности:
купит негоциант щетины да для коммерческого оборота в нее песочку подсыплет, а не то хлебца такого поставит, чтоб хрусту побольше ощущалось — отказали и тут.
Намеднись, доложу я вам, был я в Лежневе на ярмонке — и что-что там комисинеров наехало, ровно звезд небесных: всё сапожный
товар покупать.
— Что ты стал, словно мокрая курица? — заметил ему он. — Втюрился, что ли, в какую бабу, так скажи, мигом обвенчаю, если мало-мальски подходящая, для нас с тобой этот
товар не заказан, дорогих нет, всяких
купим.
«Но для чего ж она как раз очутилась у дверей?» — подумал я и вдруг с удивлением заметил, что она была в шубейке (я только что
купил ей у знакомой старухи торговки, зашедшей ко мне на квартиру и уступавшей мне иногда свой
товар в долг); следовательно, она собиралась куда-то идти со двора и, вероятно, уже отпирала дверь, как вдруг эпилепсия поразила ее. Куда ж она хотела идти? Уж не была ли она и тогда в бреду?
О пожаре на Толкучем купец Александров, в лавке которого первоначально загорелось, дал показание, что «28-го мая, в пятом часу, пришли к нему в лавку четверо молодых людей, перебирали
товары — все будто не находят, что им нужно, пошли к нему наверх, рылись и ушли,
купив на рубль разного хламу.
— Покупатель — дурак, — уверенно говорил мне приказчик. — Ему все едино, где
купить, лишь бы дешево, а в
товаре он не понимает!
В магазинах
товар стал весь парижский, Николай Герасимович
купил даже себе форменную военную фуражку от «Leon a Paris».
Но все это делается ими до того своеобразно, с такой болтовней и веселостью, что положительно прощаешь им их приставанье и назойливость и невольно
покупаешь у них их
товар.
Апраксинцы только зазывают, неаполитанцы же лезут к вам в номер и назойливо навязывают вам свой
товар, не отступая до тех пор, пока вы что-нибудь не
купите.
Трафилось так, что лучше нарочно и первостатейный сочинитель не придумает: благоволите вспомнить башмаки, или, лучше сказать, историю о башмаках, которые столь часто были предметом шуток в наших собеседованиях, те башмаки, которые Филетер обещал принести Катерине Астафьевне в Крыму и двадцать лет
купить их не собрался, и буде вы себе теперь это привели на память, то представьте же, что майор, однако, весьма удачно сию небрежность свою поправил, и идучи, по освобождении своем, домой, первое, что сделал, то зашел в склад с кожевенным
товаром и
купил в оном для доброй супруги своей давно ею жданные башмаки, кои на нее на мертвую и надеты, и в коих она и в гроб нами честно положена, так как, помните, сама не раз ему говорила, что „придет-де та пора, что ты
купишь мне башмаки, но уже будет поздно, и они меня не порадуют“.